Сделает ли прогресс нас счастливыми?

Прочитайте тексты Фромма и Пирса и попробуйте разобраться, как они отвечают на вопрос: может ли технический прогресс сделать человека счастливым? Обратите внимание, почему Фромм говорит о несбывшихся Больших Надеждах и отчуждении и почему Пирс считает, что технологии способны навсегда избавить живых существ от страдания.

Подумайте, какая из двух точек зрения вам ближе, и напишите в комментариях под уроком:

• что именно вам больше всего откликается;
• хотели бы вы жить в мире, где страдание отменено, и что, по вашему мнению, человек при этом приобретёт и потеряет.

Постарайтесь не просто выбрать одну из точек зрения, а объяснить, почему вы так считаете, опираясь на прочитанные тексты и собственные размышления.

«Иметь или быть»

С самого начала индустриального века надежду и веру поколений питали Великие Обещания Безграничного Прогресса — предчувствия материального изобилия, личной свободы, господства над природой, т.е. наибольшего счастья для наибольшего числа людей. Известно, что наша цивилизация началась, когда человек научился в достаточной степени управлять природой, но до начала века индустриализации это управление было ограниченным. Промышленный прогресс, в процессе которого произошла замена энергии животного и человека сначала механической, а затем ядерной энергией и замена человеческого разума электронной машиной, побудил нас думать, что мы находимся на пути к неограниченному производству и, следовательно, к неограниченному потреблению, что техника может сделать нас всемогущими, а наука — всезнающими. Мы думали, что можем стать высшими существами, которые могут создать, используя природу в качестве строительного материала, новый мир.

Мужчины и все в большей и большей степени женщины, испытав новое чувство свободы, стали хозяевами своей жизни: свободный от оков феодализации человек мог (или думал, что может) делать то, что хотел…

Предполагали, что богатство и комфорт в итоге принесут всем безграничное счастье. Возникла новая религия — Прогресс, ядро которого составило триединство неограниченного производства, абсолютной свободы и безбрежного счастья. Новый Земной Град Прогресса должен был заменить Божий Град. Эта новая религия вселила в ее приверженцев надежду, дала им энергию и жизненную силу.

Следует наглядно представить себе всю грандиозность Больших Надежд, удивительные материальные и духовные достижения индустриального века, чтобы понять, какую травму наносит в наши дни людям разочарование от того, что эти Большие Надежды не оправдались.

«Здоровое общество»

И все же вплоть до конца XIX в. природа и общество еще не утратили своей конкретности и определенности. Природный и общественный мир человека все еще поддавался управлению, все еще имел четкие очертания. Однако с развитием научной мысли, открытиями в области техники и распадом всех традиционных уз эта определенность и конкретность пошли на убыль. Что бы мы ни взяли — наши новые космологические представления, теоретическую физику, атональную музыку или абстрактное искусство, — везде исчезают конкретность и определенность нашей референтной системы. Мы больше уже не находимся в центре Вселенной, не являемся целью Творения, мы уже не хозяева познаваемого и поддающегося управлению мира, — мы всего лишь пылинки, ничто, мы затеряны где-то в пространстве без какой бы то ни было конкретной связи с чем-нибудь. Мы говорим о том, что в случае третьей мировой войны будут убиты миллионы людей, будет истреблена одна треть (если не больше) населения планеты, мы говорим о растущем государственном долге, исчисляемым миллиардами долларов, о межпланетных расстояниях, измеряемых тысячами световых лет, о космических путешествиях и искусственных спутниках. На одном предприятии работают десятки тысяч человек, в сотнях городов проживают сотни тысяч людей.

Величины, которыми мы оперируем, — это цифры и абстракции; они находятся далеко за пределами, допускающими хоть какое-то конкретное восприятие. Нет больше различимой, поддающейся управлению референтной системы, соразмерной человеку. В то время как наши зрение и слух воспринимают только воздействие, соразмерное человеческим возможностям, наше представление о мире утратило именно это свойство; оно уже больше не соответствует человеческим измерениям

Отчуждение, каким мы видим его в современном обществе, носит почти всеобщий характер; оно пронизывает отношение человека к своей работе, к потребляемым им вещам, к государству, к своим ближним и к самому себе. Человек создал мир рукотворных вещей, какого никогда не существовало прежде. Он разработал сложное общественное устройство, чтобы управлять созданным им техническим механизмом. Однако все созданное им возвышается и главенствует над ним. Он чувствует себя не творцом и высшей руководящей инстанцией, а слугой Голема, сделанного его руками. Чем могущественнее и грандиознее высвобождаемые им силы, тем более бессильным он чувствует себя как человеческое существо. Он противостоит себе и своим собственным силам, воплощенным в созданных им вещах и отчужденным от него. Он больше не принадлежит себе, а находится во власти собственного творения…

Нужно подчеркнуть еще один аспект отчуждения от потребляемых нами вещей. Нас окружают вещи, природа и происхождение которых нам совершенно неизвестны. Телефон, радио, фонограф и другая сложная техника для нас почти столь же непостижимы, как были бы для человека примитивной культуры; мы умеем пользоваться ими, т. е. знаем, какую кнопку надо нажать, но мы не знаем принципа их действия, имея об их устройстве лишь самые смутные представления, полученные когда-то в школе. Но нам почти так же чужды и вещи более простые и обиходные. Мы не знаем, как пекут хлеб, ткут материю, как делают стол или изготовляют стекло. Мы потребляем — как и производим — без конкретной связи с объектами, с которыми имеем дело. Мы живем в мире вещей, и единственное, что связывает нас с ними, это то, что мы знаем, как с этими вещами обращаться или как их потреблять

Фрагменты

Данный манифест сочетает в себе спорную утопическую пропаганду с холодным научным прогнозированием. «Гедонистический императив» описывает то, как генная инженерия и нанотехнология избавят весь живой мир от неприятных переживаний. В течение следующей тысячи лет биологическая основа страданий будет полностью искоренена. «Физическая» и «ментальная» боль в нашей эволюционной истории в равной степени обречены на исчезновение. Биохимия повседневного чувства неудовлетворённости будет отменена на генетическом уровне. Недомогание и дискомфорт будут вытеснены биохимией блаженства. Планету будут населять жизнерадостные существа, мотивируемые различными градиентами благополучия. Психические состояния наших потомков, вероятно, будут непостижимо отличаться от наших сегодняшних состояний. Но все они будут разделять по крайней мере одно общее качество — возвышенное и всепроникающее счастье.

Это чувство абсолютного благополучия превзойдет все, что хотя бы на миг может себе представить современная человеческая нейрохимия. История становится лучше. Пост-человеческие состояния волшебного наслаждения будут биологически усовершенствованы, умножены и усиленны до бесконечности. Современное представление о приемлемом психическом здоровье также будет изменено. Отвечающие этому представлению состояния будут причислены к патологиям, свойственным устаревшей «дарвиновской» психике. Эти безобразные мысли и чувства будут диагностированы как типичные для трагической жизни эмоционально примитивных существ предыдущей эпохи. А попытки вернуть нашим сегодняшним состояниям статус нормы со временем могут стать незаконными, жестокими и аморальными.

Такие размышления в наше время могут показаться фантастическими, однако идеи, лежащие в основе данного манифеста, в один прекрасный день могут оказаться интеллектуальной банальностью, несмотря на то, что сегодня они столь желанны. То, что когда-то служило пищей для тысячелетних фантазий, теперь становится научно осуществимой реальностью благодаря стремительной революции в генетике и медицине. Принятие этих перемен или отказ от них в конечном итоге станет вопросом социальной политики. Кроме того, нам предстоит выбрать, сколько негативных ощущений нужно будет создать или сохранить для грядущей эпохи.

Большие метанарративы сейчас не в моде. Восприятие истории в наши дни можно сравнить с обновлением вещей, и максимальные попытки увидеть общую картину происходящего в нашей жизни сводятся к тривиальному технологическому детерминизму. И тем не менее, есть набросок того возможного пути, на котором из нашего мира будут выброшены все источники негатива, и он будет приведен далее. Так же будут представлены другие биологические стратегии максимизации полезности во всем космосе или, проще говоря, способы сделать счастливее каждого. Подробности и варианты имеют значение. Каждая гроздь мнений о том, как воплотить рай на Земле, должна быть тщательно исследована, и не только методом философских размышлений. Кроме того, жизненно необходимо отличать саму цель устранения страданий от нашего первого нерешительного плана того, как такой аболиционистский проект должен быть осуществлен. Технические недостатки предложенных здесь способов не должны портить наше отношение к общей стратегии самого аболиционистского проекта.

Эта биологическая программа вдохновлена не фанатичной любовью к технологиям, а отчаянной моральной неотложностью. Она гедонистична не в общепринятом смысле этого слова. Стоит сделать паузу и хотя бы на несколько минут буквально попрактиковаться в эмпатии. Со мной, вами и нашими близкими в жизни случаются ужасные и мучительные вещи. Весь ужас некоторых видов страдания в буквальном смысле невозможно вообразить и выразить словами. При дарвиновском режиме «естественного» воспроизводства мучительные переживания — а также массовые недомогания — являются обычным и неизбежным явлением. Во второй части будет морально обосновываться утверждение, что эта мерзость должна быть остановлена…